Cтоляр из Бреста собирается строить фантастические фигуры из дерева и ищет единомышленников

Столярный дизайнер Андрей Воронин вместе с коллегами делает дизайнерские изделия из дерева на стыке мебели и арт-объектов. А в последнее время в его соцсетях начали появляться фантастические картинки, нарисованные в соавторстве с графическим алгоритмом.

Кто-то восхитился, кто-то отписался, а кто-то заявил, что знает киборгов, способных это построить. Но киборги заняты на проектах Билла Гейтса по чипированию россиян. Поэтому Воронин создает нарисованное, пользуясь привычными средствами, и ищет людей, способных устроить промышленную революцию 4.0.

 

Любая революция уходит корнями в гараж. Так и в столярном деле Андрея Воронина все началось с отцовского гаража. 8 лет назад он строил в Москве карьеру рекламщика, клипмейкера, журналиста, даже вел программу на нецентральном телевидении. Но обстоятельства заставили вернуться в Брест и в одночасье изменить всю жизнь.

 

 

 — До 2012 года я никогда ничем подобным не занимался. Но незадолго до возвращения в Брест меня впечатлили работы корейского художника, который делал арт-инсталляции из дерева. Он сказал, что некоторые вещи не должны быть сложными. Тогда белорусский «столярный» дизайн был далек от азиатских и европейских трендов. Вдохновившись этим художником, я сделал свою первую работу — куб из дерева. Теоретически его можно использовать как табуретку, но это скорее арт-объект. Над ним я долго и кропотливо трудился, он до сих пор стоит на почетном месте в доме моих родителей.

 

— Поначалу работа шла в отцовском гараже. К стартапу присоединялись друзья, их братья, потом мы переехали в помещения побольше, еще больше… Появилось желание расшириться до поточного производства, и мы не заметили, как штат разросся до 43 человек. Теперь я понимаю, что стратегия взрывного роста, которую я выбрал, была неверной. Я поспешил нанять сотрудников, которых не мог нагрузить работой. И вместо развития искал занятие для 20 лишних человек. Сейчас мне хочется делать штучные вещи, я не гонюсь за объемами, размерами и массовостью. За полгода мы сократили штат чуть ли не на 30 позиций. Сейчас у нас 10 постоянных сотрудников и мастера на аутсорсе. Я не единственный постоянный дизайнер в нашем штате. Есть Аня Струц, прекрасный человек, блестящий профессионал. Но я в своем бизнесе, естественно, являюсь арт-директором, многие вещи согласовываются со мной.

 

Трудно сказать, насколько идеи, которые я воплощаю в дизайне мебели, мои собственные. Конечно, я черпаю вдохновение у зарубежных дизайнеров, а не изобретаю велосипед. Мне нравятся голландцы: у них нет страха, тормозов, продиктованных представлениями о том, как должно быть. В 2016 году я увидел в Нидерландах комод из обожженного дерева. Он был полностью черный, вместо ручки торчал кусок кожи. Часто белорусские дизайнеры боятся воплощать в жизнь столь смелые идеи — не факт, что у нас найдется покупатель на «поджаренный» комод, который, к слову, стоил 7 или 8 тысяч евро. Мы, белорусы, привыкли оглядываться на людей: «Что они скажут? Что подумают?» Но если говорить о вдохновении, то черпаю я его там.

 

 

 

 — Я знаю о дереве все: я его пилил, сушил, на руках носил. Поэтому, когда нужно интегрировать в интерьер деревянное изделие, иногда специально зовут меня

 

 

Дом моих родителей, где я вырос и который строил вместе с отцом, стал своеобразным складом, музеем моего творчества. Папа с мамой всегда очень радушно принимают мои изделия, даже те, что не совсем вписываются в интерьер. Похожим образом выглядит моя квартира в Бресте, где я живу со своей второй половиной: недавно мы насчитали в ней около 20 моих изделий, начиная от разделочных досок и стойки для вина — заканчивая креслами и пуфами. В общем, я сапожник с сапогами. Я люблю дарить свою мебель друзьям и испытываю безмерное счастье, когда захожу в гости и вижу, что через много лет ей все так же пользуются.

 

 

«Это делается по взмаху двух щелчков мыши»

Недавно в соцсетях мастерской начали появляться рендеры фантастических конструкций из дерева, нарисованных в соавторстве с графическим алгоритмом. Картинки сопровождались заумными текстами о цифровом производстве. Мы попросили столяра объяснить все легко и просто, на пальцах, и разговор затянулся на 1,5 часа.

— Эти рендеры создаются в среде редактора Grasshopper. В нем все формы и нагрузки рассчитывают алгоритмы, а дизайнер, архитектор, промышленный инженер лишь задает направления и параметры. Таким образом Grasshopper автоматизирует процесс творчества. Результат получается адаптивным: при изменении параметров меняется форма. За 5 минут можно изменить модель в 3D-редакторе, как пластилиновую. Это называется цифровой морфогенез.

Сейчас из стран с более развитой экономикой к нам идет тренд на индустрию 4.0 — так называемую «4-ю промышленную революцию». Есть специальные программы, которые сразу выводят 3D-модель из среды Grasshopper на производство. Я не знаю у нас в стране таких робототехнических комплексов, но у нас есть мощная IT-сфера, сильные кафедры робототехники, люди, которые строят индустрию 4.0. Промышленные роботы, способные воплощать в жизнь нарисованное на рендерах, — это не трансформеры из научной фантастики, а не очень дорогие и легко программируемые манипуляторы, которые продаются за границей. И даже если сейчас у нас нет возможностей вывести эти 3D-модели на производство, очень скоро они появятся.

Тем не менее, воплотить небольшие и несложные параметрические модели в жизнь мы можем уже сейчас подручными средствами. Поэтому используем параметрическое проектирование в интерьерном дизайне. После того как мы выложили в соцсети посты с рендерами параметрических объектов, люди начали писать, интересоваться, многие об этом слышали, кто-то ездил за границу и видел своими глазами. Параметрические беседки часто используются в европейских странах как объекты городской инфраструктуры. Пока что мы не готовы строить здания, смоделированные в Grasshopper, но можем делать параметрическую мебель и предметы интерьера: барные стойки, комоды, потолочные светильники. Пробный объект, можно сказать, образец — небольшую панель на стену — мы уже сделали. Сейчас обсуждаем и согласовываем с заказчиками модели параметрической мебели и беседок. Все начинается с простых вещей, и в этом смысле начало положено.

 

 

 Например, сейчас мы делаем трехметровую потолочную панель для частного дома по технологии цифрового производства. Это не люстра в классическом смысле, а конструкция с отверстиями и источниками света внутри, закрывающая техническую начинку здания. В эту же конструкцию можно встроить вентиляцию. 

 

О строительстве домов мы думали еще год назад, но я понял, что методы частного домостроения в Беларуси безнадежно устарели. Нужна цифровая платформа, которая будет решать вопросы быстрее, лучше и качественнее, с меньшими потерями на ошибки человека. И пока эти решения не будут внедрены в производство, здания будут рождаться уже устаревшими.

Я хочу собрать достойную команду людей, которым это так же интересно, как и мне, и вместе устроить революцию 4.0 в отдельно взятой столярной мастерской. Когда я изучал все это, для меня был шок, что в Бресте, в универе, который я закончил 15 лет назад, есть кафедра робототехники, которая внедряет робототехнические комплексы на производство и вершит революцию 4.0. Люди, которые это делают, живут на соседней улице! В Беларуси все это есть, просто руку протяни. Так что я не жду, пока эти технологии придут в страну благодаря кому-то другому. Я активно ищу сотрудничества и обращаюсь ко всем заинтересованным.

От редакции. Если вы знаете соотечественников, которые создают незаурядные вещи и прославляют свои имена за пределами Беларуси, пишите на se@onliner.by.

Автор: Евгения Штейн. Фото: Andrei Voronin Woodworks

onliner.by