Истории выживших сожженной фашистами деревни Орел под Кобрином

На живописном берегу Днепровско-Бугского канала в Кобринском районе стоит камень с мемориальной доской и орлом на вершине — немой свидетель трагедии, разыгравшейся здесь зимой 1943 года. Это все, что осталось от деревни Орел, стертой с лица земли фашистскими карателями. Ее жителей загнали в дом и взорвали, уцелели лишь единицы. Сегодня их воспоминания — как шрамы на сердце Беларуси, напоминающие о цене войны. В рамках проекта «Ничто не забыто» БЕЛТА рассказала историю сожженной деревни, чья боль застыла в камне и памяти потомков.

Фото: БЕЛТА

Орел находился немного южнее деревни Липники. Вполне вероятно, что немногие местные жители могут подсказать, как найти установленную в память о трагедии каменную глыбу. Дорога петляет по лесу, сориентироваться помогают указатели. На подъезде открывается вид на Днепровско-Бугский канал, а на его берегу возвышается валун с фигуркой гордого орла. В этом можно рассмотреть аллегорию: вода течет, как и время, а память остается незыблемой.

Часть домов располагалась между каналом и железной дорогой, по которой в годы войны шли фашистские эшелоны. Партизаны устраивали засады и подрывали вражескую технику. После одной из таких операций в деревню приехал карательный отряд и превратил декабрьский день 1943 года в ад на земле.

«Это было раненько утречком, только повставали. Мой брат и еще один хлопец дежурили. Партизаны устроили дежурство на канале: если будут идти немцы, чтобы дали знать. Брат пришел на рассвете, согрелся и лег спать. Второй хлопец еще ходил по двору. К нам как раз на конях приехали два партизана. Хотели попросить у папы граммофон. А тот парень прибежал и сказал, что кто-то в белых халатах бегает туда-сюда от канала до железнодорожной будки», - тот день Ольга Микитюк помнит, как будто это было вчера. Партизаны смекнули, что это могут быть замаскировавшиеся немцы. Решили проверить свои предположения. «Один партизан сказал другому: «Пошли, Ванька, пару раз чирикнем. Если наши, то отзовутся, если немцы, будем знать». Они пошли в конец села и около последней хаты выстрелили. Тогда немцы давай стрелять. Те хлопцы на коней - и ходу, предупредили людей, что надо убегать», - рассказала женщина.

Ольге Микитюк тогда было 10 лет. Ее папа, мама, старшие брат и сестра бросились спасаться. Дедушка с бабушкой остались, посчитав, что стариков пощадят. Уговаривали остаться и младшую внучку, мол, немцы ее маленькую не тронут. «Я с перепугу припустила за старшей сестрой. В Орле кладбище высоко насыпано, мы за него - и на болотские хутора. Мы бежали, а немцы все начали жечь. Дед с бабкой вышли в сад и сели на снег. Их убили. Дедушку отволокли в горящий сарай, а бабушку - к стогу сена. Если бы я осталась, то и со мной бы так поступили», - не сомневается свидетельница тех событий.

Кому удалось убежать, тот спасся. Других сельчан во время облавы, включая стариков, женщин и детей, согнали в дом Ивана Хомука. Самого хозяина и его семерых детей перед этим убили. «Осталась в живых маленькая девочка. Ее маму и другую женщину убили, а ребенка ранили в ручку. Немец пришел в дом, куда всех согнали, и сказал бабке этой девочки забрать ее», - об этом случае Ольга Микитюк уже знает со слов других людей.

В запертом доме сельчане ждали своей страшной участи целых 12 часов. Потом каратели забросали дом гранатами и подожгли. Младшему из погибших было всего четыре года.

Немцы не ушли, пока дотла не сгорели подожженные 12 домов. Оставшиеся в живых жители Орла и соседних деревень похоронили погибших. Позже их останки перенесли в братскую могилу на местное кладбище.

Мария Хомук - та самая малютка, которая выжила. Это удивительно, но в череде трудностей бабушка ухитрилась сохранить для нее платье погибшей мамы. Женщина до сих пор хранит дома свою реликвию. «Я в деревне Орел родилась в январе 1943 года. Войны не помню. Знаю только то, что бабушка рассказывала. Память от войны - ранение на руке. Мне было 11 месяцев. Это было 22 декабря 1943 года. Нашу деревню подожгли немцы. Дома возле железной дороги попали первыми. Начался переполох. Мама схватила меня в одеяльце и стала со второй невесткой убегать. Немец увидел их и начал строчить из автомата. Бабушка рассказывала, что у мамы в свитере было 11 дырок. Она, видно, меня обхватила, чтобы защитить, а одна пуля прошила мне руку», - от рассказа женщины образуется ком в горле. К слову, отец ее в тот день смог вырваться из осады. Бежал в 30-градусный мороз в одной сорочке, простыл и умер в лихорадке.

Бабушку Марии Хомук вместе с другими сельчанами загнали в злополучный дом. Позже туда зашел один из гитлеровцев и с издевкой сказал: там ребенок, я его убью. Женщина упала на колени и стала молить, чтобы девочку пощадили и отдали ей. «Немец погнал ее. Постоянно бил прикладом автомата по спине, подгоняя. По словам бабушки, она увидела два трупа невесток, а я ползала по снегу», - заметила кобринчанка. Бабушку с младенцем на руках вернули в дом, в котором были заперты люди, однако отпустили. Нет, не пощадили, заставили пережить другие мучения. Часть домов в Орле стояла на противоположном берегу Днепровско-Бугского канала. Мужчин там фашисты убили, а женщин и детей выгнали на улицу. Так вот их заставили смотреть, как полыхает родная деревня и погибают земляки. В этом был умысел: немцы мстили за связь с партизанами.

«После пожара люди разбрелись кто куда: в соседние деревни, к знакомым, родственникам. Бабушка в чем была со мной на руках тоже ходила по людям. У кого-то пару дней жила, у кого-то неделю. Все бедно жили, война, никто не хотел кормить лишние рты. Кто принимал, у тех и жили», - поделилась Мария Хомук.

После освобождения Кобринского района жители начали возвращаться в Орел. Строили дома из подручных материалов, копали землянки, делали шалаши. Но все же возродиться деревня не смогла. Сельчане потихоньку начали выезжать, искать другое жилье. Последний житель покинул Орел в 1973 году.

По официальным данным, на карту сожженных деревень нанесены 55 населенных пунктов Кобринского района, где фашисты убивали мирных жителей и уничтожали имущество. Работники прокуратуры или по их поручению следователи провели осмотры этих мест, установили точные координаты. Даже спустя 80 лет после окончания войны всплывают новые подробности злодеяний фашистских захватчиков. По словам прокурора Кобринского района Сергея Мешечко, бывают случаи, когда люди, пережив ужасы войны, молчали о них десятилетиями и рассказали только внукам. Специалисты стараются зафиксировать каждое воспоминание.

«В ходе расследования уголовного дела о геноциде белорусского народа мы изучали довоенные карты, в том числе польские и немецкие. Сопоставили указанные там населенные пункты путем наложения на современные карты. Установили еще три населенных пункта, которые были стерты с лица земли. Выехали на места и действительно обнаружили там следы проживания людей, а именно плодовые деревья и ямки, которые свидетельствовали, что в этих местах были колодцы. Мы фиксировали, осматривали и полученные материалы передали для приобщения к уголовному делу», - пояснил Сергей Мешечко. Эти уничтоженные населенные пункты были лесными хуторами. Судя по всему, туда пришли фашисты и расправились с жителями. Все разрушилось и заросло. Следы преступлений под влиянием времени и природы исчезли. Но главное, что память о тех страшных событиях продолжает жить в сердцах белорусов. Одно из подтверждений тому - памятник деревне Орел. Он стоит не для показных церемоний, а в назидание. Чтобы зло больше не повторилось, его нельзя предать забвению, даже в самых удаленных уголках.