Рафаловичи. Жизнь уникальная и... характерная для Кобрина

Прапрадед, Иван Павлович Рафалович, в чине полковника прибыл из Гродно в начале XIX века и был назначен городским головой. Здесь его застала война 1812 года. Кобринский историк Алексей Михайлович Мартынов нашел документальное подтверждение, что в канун прихода французов Рафалович спасал городские бумаги и архив – успел вывезти в Москву, а там все погибло в чудовищном пожаре. А в начале 1900-х, удивительное дело, его внука Петра Ивановича избрали городским старостой, и в 1915 году уже тому пришлось спасать кобринский архив до оставления города австрийцам. Рафалович-внук вывез ящики с документами в Мосальск Калужской губернии, затем долго с ними болтался и в конце концов оставил священнику в селе Насоново Валуйского уезда Харьковской губернии (ныне Белгородская область).  

У Петра Ивановича было одиннадцать детей – три сына и восемь дочерей, семья запечатлена на снимке. Он не жалел денег на образование и отправлял детей в Петербургский университет. Старший сын Петр учился медицине (во время практики заразился брюшным тифом и умер), а отец автора воспоминаний, подросток на снимке,  Дмитрий – коммерции. 

С началом Первой мировой Дмитрия забрали на фронт, и он воевал в артиллерийском полку на юге России, а в революцию сделал выбор – перешел в Красную армию. За храбрость был награжден лично Троцким именными часами.  

Тем временем находившаяся в беженстве семья в условиях разрухи решила вернуться на родину. Семейные драгоценности придумали везти в горшочке, наложив сверху каши. Красный командир Дмитрий, переодевшись в гражданку, сопровождал семью и думал вернуться обратно, но уже не смог и остался устраивать жизнь в польском Кобрине. Позже он узнал, что все бывшие сослуживцы по штабу артиллерийского полка были расстреляны.

Коммерческое образование позволило Дмитрию устроиться в банк на хорошую должность. Женился, получил два гектара земли в приданое, завел хозяйство. В 1937 году построил большой дом – живи-радуйся.

Молодая супруга, Нина Ивановна Канончук, была дочерью помещика. Ее дед имел большие угодья, унаследованные отцом. Но у Ивана Канончука не лежала душа к сельскому хозяйству. Неспокойный характер толкал его к разного рода начинаниям. По кускам продавая землю, он пытался затеять дело, но в большинстве случаев прогорал, как в случае с извозной артелью. Купил 15 коней, нанял возниц, но потребности небольшого города не соответствовали затеянному размаху. К тому же некий завистник или конкурент принялся травить его тягловую силу. 

Кобрин представлял собой городок, заселенный по большей части евреями. Они занимали центр города, где располагались торговые ряды, мелкие лавочки и магазины. Выбор товара был велик: от чешской обуви Bat’a до швейных машинок и велосипедов, произведенных в Германии. Здесь же стояли магазины колониальных товаров с экзотическими продуктами. Французский шоколад предлагался в виде больших плиток и маленьких виртуозных фигурок. Копчености и колбасы местного «вендлиняжа» поставлялись в Брест и Варшаву, а прижившийся в городе турок славился пекарными изделиями и сладостями.

На Гончарной улице, где построился Дмитрий, располагались три магазинчика. Напротив держал лавку торговец Сруль, а площадка у входа служила «гайд-парком» для соседей. Гончарная вела к железнодорожной станции, где активно грузили в вагоны живых свиней для отправки в Германию: немцы отлично платили за килограмм живого веса. 

Рафаловичи жили на западной окраине, а школа была на другом конце. Недалеко от школы стоял дом Петра Ивановича, деда автора воспоминаний, и Виталий по дороге частенько забегал туда к восторгу тетушек. В то время лишь одна папина сестра имела взрослую девочку, и Виталий был любимым племянником и внуком. 

«Как-то раз, провожая меня домой, дед провел по центральным улицам, которые вымостили булыжником во времена его управления Кобрином. Твердил, что поляки здесь люди временные и поэтому ничего для города не делают. С почтением вспоминал о царе-батюшке».

Что до отца, Дмитрий Рафалович был с польской властью в других контрах. Монархическими настроениями здесь не пахло, он участвовал в работе «Просвиты», объединявшей молодежь под маркой украинской идентичности. Здесь все общались на «ридной мове» и имели свое представление, кому должны принадлежать брестские края. В «Просвите» Дмитрий и познакомился с будущей женой.

(Продолжение следует.)

 
ВАСИЛИЙ САРЫЧЕВ